Добрые и дурные слова подобны стрелам; если выпустить несколько стрел, то хоть одна попадет в цель; с каждым днем будет уменьшаться мое расположение к друзьям и увеличиваться мое расположение к врагам; через короткое время друг будет от меня дальше, враг — ближе; наконец враг займет место друга; вред, который произойдет от этого, никто не будет в состоянии исправить». Нельзя отрицать, что в этих словах видно не только благородное доверие к людям, но и здравый смысл человека, не испорченного цивилизацией. Система шпионства, кроме того, представляла тот недостаток, что могла служить орудием и против монарха; если Махмуд приставил шпионов к своему сьвну Масуду, то и Масуд имел шпионов в канцелярии отца. С Другой стороны, прав и Низам ал-мульк, считавший должность сахиб-хабара одним из устоев (каида, мн. ч. каваид) государственного порядка. Уничтожение системы шпионства, без замены ее более действительным контролем, могло только увеличить произвол отдельных князей и наместников.
Персидский взгляд на монарха .как на единодержавного правителя государства также был чужд кочевникам, в глазах которых империя была собственностью всего ханокого рода. Насколько Сельджукидам вначале было чуждо понятие о единоличном правителе, показывает факт, что хутба одновременно читалась в некоторых хорасанских городах на имя Тогрула, в других — на имя его брата Давуда. Удельная система и неизбежные при ней междоусобия получили широкое развитие как в государстве Сельдж.укидов, так и в государстве Караханидов.
|