В Персии таким влиятельным шейхом был знаменитый Абу Ca-ид Мейхени, к которому, если верить его биографу6, Сельджукиды пришли на поклон уже в самом начале своей борьбы с Газневидами.,Из одного рассказа Ауфи7 можно заключить, что шейх Абу Саид потом не вел жизни подвижника, но, напротив, жил «как султан»; в этом отношении он противополагается другому шейху, Абу-л-Хасану Харакани, который, впрочем, не обольщался своим подвижничеством и признавал, что «делать божье дело» можно и в рубище, и в богатой одежде. Шейх Абу Саид отличался такой же терпимостью по отношению к представителям положительного знания; порассказу Хамдаллаха Казвини, он имелразговор с Авиценной, после чего шейхзаметил: «То, что явижу, он знает», а философ сказало своем собеседнике: «То, что я знаю,.он видит». Такое отношение шейха к философу, столь ненавистному представителям правоверия2, нельзя не признатьзамечательным. Те шейхи, с которыми пришли в столкновение Караханиды, по-видимому, не отличались таким миролюбивым характером.
Тамгач-ханИбрахим, по рассказу Ибн ал-Асира, отличался ред-кимблагочестием; уже его отец Hacp был отшельником; сам Тамга.ч-ханникогда не взимал денег (т. е. не вводил новых налогов)без того, чтобы спросить мнения факихов. Его уважение к духовенству было так велико, что, когда -проповедникАбу Шуджа, потомок Али, однажды сказал ему: «Ты не достоин быть царем», хан запер двери своего дворца и решил отказаться от престола; жителям, однако, удалосьубедить его,что проповедник ошибсяичто егослова опровергаются заботами хана о подданных.
|