|
Столь же ошибочно было бы видеть в Махмуде покровителя персидских национальных стремлений, хотя ему былопосвящено произведение Фирдауси.Вое.нныесилыМахмуда состояли исключительно из купленных рабов и наемников; требуя, чтобы войско состояло из представителей разных народов, Низам ал-мульк ссылается именно на Махмуда, и его слова вполне подтверждаются историческими известиями. Все остальные подданные в гла-ззх Махмуда были только платежной силой, и проявление ими какого-нибудь патриотизма было совершенно неуместно. По рассказу Бейхаки, жители Балха за сопротивление, оказанное ими Караханидам, подверглись со стороны Махмуда только суровым упрекам: «Какое дело подданным до ведения войны? Естественно, что ваш город был разрушен и что они сожгли принадлежавшее мне имущество, приносившее столько дохода. Следовало бы взыскать с вас вознаграждение за убытки, ио мы вас простили; только смотрите, впредь ие делайте этого; если какой-нибудь царь в данный момент оказывается сильнее, требует от вас податей и охраняет вас, то вы должны уплатить подати и этим спасти себя». Что эпоха Махмуда не была эпохой торжества персидского языка и литературы, видно уже из попытки везира Мейменди снова сделать арабский язык языком официальных бумат. Раньше все бумаги писались на персидском языке, вследствие чего, по выражению Утби6, «потерпел ущерб базар красноречия», и «сравнялись степени способных и неспособных»; оттого везир Мейменди, снова «высоко поднявший знамя писцов», позволил употреблять персидский язык только в случае необходимости, «вследствие невежества того, к которому было обращено письмо». Несомненно, что в эту эпоху такие случаи были довольно часты.
|